bammbuss (bammbuss) wrote,
bammbuss
bammbuss

Ольга

Встретил я Олю, когда нам с ней обоим было по 17 лет, и позади остался первый курс института. Мы оказались вместе в одну смену в спортивном лагере. А о том, что люблю ее, я понял холодной июльской ночью.Тогда горел большой костер на берегу темно-синего пруда с лилиями, которые растут, как известно только в чистой воде. Пару раз я осторожно нырял в заросли этих прелестных и тонко пахнущих растений, и они обвивали мое тело своими стеблями, как гибкие и прочные змеи.Кругом пруда располагались скалы и лес, в ктором росли малина, ежевика и костяника. Этой ночью дул сильный ветер и небо казалось темным...


Мы сидели у костра большой компанией, парни и девушки, всего человек в пятнадцать. Звучали гитары и песни. Веселые и шуточные песни распевались громко и с улыбками. Грустные песни пелись тихо, проникновенно, и компания их подпевала певцам потихоньку, едва слышно.

Молодые парни и девушки, все спортсмены и комсомольцы, все красивые телами и чистые душами. От нас всех тогда веяло обаянием молодости и уверенностью в завтрашнем дне.

Мы часто посматривали на огонь, улыбались и погружались в задумчивость. Грустили светлой грустью и радовались чистой и звонкой надеждой. И всем нам было на сердце хорошо и немного печально, и впереди у каждого была прямая и светлая жизнь.
По-крайней мере так всем нам тогда казалось. Ведь нам тогда было по 17-25 лет и стояла такая прекрасная, гитарная, песенная, летняя ночь.

Седой сорокапятилетний инструктор альпинисткой подготовки казался нам уже старым человеком. Тридцатипятилетняя инструктор по плаванию, мастер спорта международного класса, в наших глазах была довольно уже пожилой женщиной.
Инструкторы горячо ругали Горбачева, перестройку, Ельцина. КПСС и предрекали скорый распад Союза.

Мы, молодежь на это потихоньку смеялись и думали про себя:
-Да эти старики с ума сошли.
-Не может такого быть, чтобы страна распалась. СССР наша любимая и могучая Родина.
-Какие же они глупые, эти взрослые. Вечно трясутся попусту.
-Шли бы они лучше спать, предоставив нам пообщаться свободно.

«Пожилые» инструкторы смотрели с жалостью и завистью на наивное и восторженное юношество. Пловчиха громко вздохнула и произнесла: -Господи, ребята, какие же вы еще глупые...
И седой альпинист кивнул ей согласно и тоже вздохнул, одновременно привычным щелчком сбивая горящий уголек со своей штормовки.

Не слушая больше песен, я читал про себя пушкинского «Вадима»:

... сосны с шумом
Качают старые главы
Над зыбкой пеленой пучины;
Кругом ни цвета, ни травы,
Песок да мох; скалы, стремнины,
Везде хранят клеймо громов
И след потоков истощенных,
И тлеют кости — пир волков
В расселинах окровавленных...

Именно такой вот ночью Ольга внезапно посмотрела на меня с интересом и лаской. Мне показалось, что прежде на меня еще ни одна девушка так не смотрела.
Олины глаза были смешливые и теплые, цветом переливчатые: то голубые, а то зеленые. Ольга часто поправляла и гладила рукой свои волосы. Они у нее были роскошные, волнистые, длиной до талии и густого медового цвета. Чертами лица и фигурой Ольга походила на принцессу Кристину из фильма итальянского фильма «Безумно влюбленный», что с Орнеллой Мути и Адриано Челентано.

Я чувствовал себя рядом с ней счастливым, робким и застенчивым, и размышлял наивно:
-Неужели эта самая красивая и гордая девушка в мире и станет моей женой?!
Так никогда и не рискнул даже и поцеловать Ольгу.

Провожая ее в женский блок лагеря читал «Вадима» уже почему-то вслух:
И вот высокая светлица,
В нем сердце бьется: -Здесь иль нет
Любовь очей, душа девица,
Цветет ли здесь мой милый цвет?

Через две недели Ольгины глаза стали равнодушными и ледяными когда она глядела на меня, едва здороваясь при случайных встречах. Я же был разъярен и взбешон. -Подумаешь, не пригласил тогда ее на танец и посмотрел не так, обратился не так. Из-за этого чего ссориться-то ей было?
Ребята, друзья-товарищи все подметили конечно, и поддерживали меня: -Овца она тупая! - Не надо ругать ее- говорил я им, и они умолкали.

В нашей группе был в авторитете парень с надменным лицом, по имени Иван. Он отслужил срочную службу в погранвойсках, во взводе повышенной боеспособности, вроде бы в Афганистане. Мы все ему тогда верили и уважали. Он вдруг сказал мне: -Да Леха ее уже трахал.

Тут я сразу вспомнил, что именно Леха проводил ее домой после ссоры со мной. Нашел Леху, спросил:-Что у тебя было с Олей?
Леха дерзко отвечает: -А тебе-то что? Я вновь повторяю свой вопрос. Леха смеется глумливо и вызывающе, прямо мне в лицо. Его глаза смотрят на меня с насмешкой и злобой. Я не выдерживаю этого и кидаюсь в драку.
Леха с Кавказа, а кавказцы всегда стоят горой за своих. Вот и сейчас их сразу трое мгновенно кидаются на меня, помогая в драке своему земляку. Славяне же стоят вокруг нас испуганной толпой и жалобно блеют робкими голосами:
-Ребята, ну хватит, хорош, а? Мы же друзья все здесь...

Мне сразу же немало хороших ударов достается, и левое надбровье рассечено. Из-за крови, натекшей на глазницу, я ничего не вижу левым глазом. Драться против четверых отличных спортсменов мне очень трудно.
В такой скверной ситуации мне становится на пару мгновений очень страшно, и сразу потом внутри горячо, спокойно и немного весело. И я наблюдаю себя и других как-бы со стороны, замедленно. Такое состояние сознания в минуты опасности случается со мной с детства. От перенапряжения нервной системы, наверное.

Бьюсь я с кавказцами хорошо и грамотно, и им никак не удается сбить меня с ног. Через минуту-другую выброс адреналина у них заканчивается, как это всегда бывает в драке у темпераментных и горячих людей. Кавказцы не понимают толком что произошло, поэтому они неуверенны в своих действиях и правоте. К тому же со мной они всегда были уважительны, мы дружили. Поэтому кавказцы сами первыми останавливаются, а Леха плох- я таки пробил ему ногой в печень. Все мы потихоньку переходим на разговор и разруливаем конфликт.

Выясняется, что у меня почти не движется правая рука, и область ключицы распухает на глазах.
Еду в травмопункт, там мне сразу ставят диагноз: перелом ключицы со смещением. Больница, операция, гипс на три месяца, стальная спица на год в сломанную кость....
В палату ко мне приходит дознаватель из милиции. С моих слов он записывает в объяснениях, что я случайно упал с лестницы. Дознаватель равнодушно записывает мои слова, уходит и больше меня не тревожит.

С кавказцами, с которыми подрался, я потом общаюсь нормально и как ни в чем не бывало. Почему-то с кавказцами и вообще с муслимами самого разного толка у меня по жизни всегда в итоге складываются отличные отношения.
Но не мог забыть только гадливую ухмылку Ивана да глумливый смех Лехи.
Из славян-очевидцев драки, почти каждый мне после высказал:-Ну вот зачем ты кинулся на Леху? Ты мой друг и он мой друг, потому я не мог вмешаться. Это было бы предательством одного из вас.
На эти слова я неопределенно кивал и отмалчивался. Сам при этом вспоминал их испуганные лица, жалкий лепет и видимую боязнь даже прикоснуться к кому-либо из бьющих меня кавказцев.

Конечно, с возрастом мне стало понятно, что прежних, создавших Российскую империю русских людей сознательно истребили после 1917 года всеми силами государства. А тем пассионариям, кто еще остался, суждены три плохих участи: спорт, война, тюрьма. Причем часто и без всяких «или», а последовательно.

С Олей мы виделись случайно несколько раз. Она кивала мне равнодушно и без улыбки, а я говорил ей просто «Привет».
При этом каждый день я думал о ней, и мне становилось светло и радостно на душе. Такова юношеская любовь...
У меня не было девушки, я только учился, работал, тренировался. Вообще же я тренируюсь я с восьми лет, а работаю с шестнадцати. Это мне привычно, а вот теперь у меня есть еще и любовь к Ольге. Это новое, чудесное и прекрасное явление в моей еще небольшой жизни.

Мне исполнилось 22 года. Мы нашли повод и сошлись с Лехой врукопашную в укромном месте. Кругом никого нет, только мы двое. Леха много лет занимается киокушинкарате, у него отличная растяжка, он подвижен и точен в движениях. Бьет меня быстрыми и сильными ударами длинных рук и ног, ловко ставит блоки навстречу моим ударам.

Леха вообще хороший боец, успешно выступает на городских соревнованиях. Он агрессивен и постоянно атакует, в киокушине у всех вырабатывается такая манера ведения боя. Так завещал основатель стиля, великий боец и учитель Ояма.

Но Леха не готов к тому, что сейчас мои удары боксера летят ему в голову. В киокушине запрещено бить в голову, и в реальном бою это надуманное ограничение играет с Лехой злую шутку.

Леха постоянно пропускает мои удары в голову. Он быстро теряет пару передних зубов, него сломан нос, глаза заплыли и стали как щелки. Теперь Леха уже понимает, что так я забью его насмерть, и нет никого кто мне помешал бы. Здесь не спортзал и не соревнования, нет судей и тренера, нет зрителей и свидетелей.
Каждый, кто много раз бился в полный контакт с подготовленным противником кожей чувствует такие переломные моменты. И я отлично понимаю, что Леха сейчас не хитрит, не играет в слабого чтобы расслабить меня. Леха реально утратил волю к победе и деморализован, он стал мешком для битья. Леха закрывает голову руками и просит меня о пощаде.
Я говорю ему: -Признавайся честно, если не соврешь, то тогда я остановлюсь. Говори, не бойся: - Ты трахал Ольгу?
-Нет.
-Что у вас было тогда?
-Просто проводил ее. Она плакала, из-за того что ты ее обидел. И себя ругала, что вспылила как дура.
-И все?
-И все.
-А почему тогда ты так сразу мне и не ответил?
-Позлить тебя хотел.
-Ты дебил.
-Да. Прости.
-Ладно, забыли.
Помогаю Лехе остановить кровь из носа и провожаю в травму. Там Леха говорит врачу , что он сам упал с лестницы. Врачу наплевать: «сам так сам»...На дворе 90-е годы, нет заявления нет преступления. Ментам меньше работы и докторам меньше объяснений с ними.
Когда выходим из травмпункта, я проставляюсь Лехе крепчайшим пивом «Амстердам Навигатор», и признаюсь:
-Я тоже идиот. Надо было мне с ней поговорить тогда.
-А ты не поговорил? Тогда ты точно идиот.
-Ладно, я к ней, мириться. Прямо сейчас.
-Я с тобой пойду. Самому интересно стало, чем у вас закончится.

У цветочницы на углу покупаю букет каких-то дешевых белых цветов, то ли флоксов, то ли хризантем. Других растений у нее в ведрах уже нет, все цветы распроданы. Рядом в ларьке покупаю зачем-то коньяк «Наполеон», ликер «Амаретто», бутылку «Сангрии» и сигареты «Бонд». Обычно беру здесь только спирт «Рояль» для студенческих попоек.

Мы с Лехой приходим домой к Оле, дверь открывает ее сестра и говорит: -Оля с Костей скоро будут, они в кино ушли.
-А что за Костя?
-Олин муж.

Леха спрашивает: -И давно он ей муж?
-Два месяца- отвечает Ольгина сестра.
Мальчики, не надо только скандалов. Сам три года в ее сторону даже не смотрел, что ей было делать? Годы идут, Оля не молодеет. Костя честно посватался, он хороший, уже институт окончил и работает. Идите с богом, ребята.
Я отдаю олиной сестре бутылки «Амаретто» и Сангрия».

Мы с Лехой выходим на улицу, укрываемся за живой изгородью. Из горла по-братски и молча распиваем коньяк. Нам его не хватает чобы забрало, и мы выходим на дорогу, «на фару». Тормозим первое проезжающее такси и покупаем у водителя по двойной цене бутылку водки...
Теперь мы опять друзья с Лехой, а «Сангрию» и «Амаретто» я никогда не пил больше.

Еще через три года, зимним днем неожиданно встретился с Ольгой нос к носу. На ней была соболья шуба, она выглядела заматеревшей и поправившейся. Взгляд ее показался мне злым и недовольным. Ее губы стали тонкими, а зелено-голубые глаза льдистыми и какими-то серыми. Она теперь была совсем чужая.
Мы просто кивнули друг-другу.

Еще через пять лет Ольга приснилась мне. В том сне Ольге опять было восемнадцать лет, и она опять была чистой, свежей и юной. Ольга снова любила меня взглядом и сказала:-Приезжай на гору Народную, там я буду ждать тебя.
Эти ее странные слова показались мне во сне естественными. -Обязательно приеду-искренне обещал я. И опять, даже во сне, так и не решился ее поцеловать.

Утром проснулся счастливым и юным. Но уже через 30 минут ночной сон показался нелепым трезводневному сознанию. Сны вообще редко снятся мне, а этот был таким реалистичным, цветным...Ладно, мне уже некогда разбираться со сном, спешу на работу.

Днем нашел время и уточнил в интернете про гору Народную. Выясняю, что ударение в этом названии ставят как на на первую, так и на вторую гласные. Ольга во сне произносила как «О» ударная.
Вечером опять вспоминаю о приснившейся Ольге. Беру с полки географический атлас, нахожу и изучаю район горы Народная.
-Сон как наяву, и цветной даже, а такая глупость- подытоживаю в вслух. Закрываю атлас и ложусь спать. С тех пор Ольга мне больше не снится.

Послесловие

Ныне мне уже самому сорок пять лет, а это ведь целая жизнь. Теперь я понимаю, что если бы мы поженились тогда, в восемнадцать лет, то не стали бы надолго счастливы.
И не выдержал бы наш брак испытания временем, мы бы расстались. Как говорила моя бабушка -Один задириха, а другой неспустиха.

Это как раз про нас с Ольгой. Такие браки редко бывают удачными.

конец

Tags: Литература
Subscribe

Buy for 20 tokens
Buy promo for minimal price.
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment